- Меня зовут Али. Ты очень хорошо играешь. Приезжай, моим гостем будешь...

- Очень рад, - сказал Гера, - очень рад. - И снова заиграл на флейте.

И вдруг, словно из-под земли, выросла худая насторожённая собака и подошла к фургону.

- Волчок! - закричал я.

Волчок подошёл к машине.

Но Крестинский крепко спал и не видел этого.

- Орфей! - сказал Муравьёв, обращаясь к Герасиму Утину. - Ничего не скажешь.

- Теперь вы понимаете, - воскликнул Гера, - что такое музыка!

Я схватил Волчка и поднял его с земли. Мама помогла мне, и Волчок прыгнул в кузов, стал тормошить Крестинского, лизать ему щёки.

Крестинский обнял его за шею и тихим голосом сказал:

- Волчок!

14

Ночью мы проехали Дехканский мост.

У мамы хранились газеты и фотографии тех лет, когда строился этот мост. И я узнавал отца на фотографиях среди рабочих и военных на берегу реки или под навесом инженерного домика.

Я очень хотел увидеть Дехканский мост, но сквозь сон запомнил только огни на башнях, стальные переплёты и далеко внизу тёмную воду, по которой гналась за нами луна.

А утром, уже вблизи Верблюжьего колодца, мы вдруг увидели маленького мальчика лет шести.

На нём была высокая туркменская шапка, тёплый халат и мягкие сапоги.

- Кумли, - сказал о нём с уважением Бахрам. - Сын пустыни.

Пески здесь называют "кумы", и того, кто родился в пустыне, называют "кумли".

Мальчик остановился и поздоровался с нами.

- Он потерялся, - сказала мама. - Мы должны взять его с собой...

Бахрам засмеялся и спросил мальчика по-туркменски:

- Ты потерял дорогу? Может быть, поедешь с нами?

Мальчик поклонился и покачал головой.

- Он знает здесь все дороги, - сказал Бахрам, - и никуда не торопится.

Он посмотрел с уважением на Кумли.

- По крайней мере, - настаивала мама, - мы могли бы его подвезти до Верблюжьего колодца.